я знаю, что писать ни о чем, это как мое призвание.

я знаю, что писать ни о чем, это как мое призвание.
у меня нет заранее подготовленных текстов. нет подстроенностей и сценариев. не получается.
иногда так и хочется ни о чем! как Веллер.
о солнечных кустах; о вечно бегущих или идущих облаках; о том, как красиво, когда солнце светит под дождь, или дождь идет под солнцем. кто под кем не понятно, но красиво и неважно; о том, как бывает безразлично и безрассудно; о том, как руки хотят писать, а не могут, как земля высыхает без влаги, без наполненности смысла; о том, что хочется так многих сделать счастливыми, а сам сделаться не всегда можешь; о том, что сожаление порой берет верх, и руки тянутся, так долго и бессильно вниз, касаясь пола, что такое чувство, будто можешь обнять себя и всю комнату, комнату с бесконечными углами, которые не кончаются и не начинаются. они везде и всюду, а ты  посредине, а они смотрят на тебя и тоже сожалеют. даже стены сожалеют о твоем сожалении; о том например, что в мире миллионы книг, миллионы бесконечно интересных писателей, людей, а твоей жизни не хватит, чтобы узнать как можно больше. как можно больше никогда не кончится. как можно больше* это сплошная бесконечная; о том, что природа такая сильная, такая живая, такая безвозмездная. такая безвозмездная, что дала тебе возможность ценить ее, любить за красоту и благородство. за самое это чувство, что поднимает нас над тем тленным и не вечным. прекрасное - вечно. и мы можем это ощущать, то прекрасное. в этом и спасибо. спасибо за это качество? за этот навык? не знаю, как это назвать.  за это все;
о том еще ни о чем, что  на моем плече сидит тот самый крыс, которого я не осмеливаюсь называть именем. он так тихо сидит, что наверно сейчас заснет. и он такой теплый. я касаюсь его щекой и хочется быть для него волшебницей и всем. волшебницей, которая однажды расколдует его, и он станет тем самым волшебным принцем, или не принцем, или каким - нибудь другим, но не тем, кто он сейчас. так хочется чтобы он разговаривал. я схожу сума, но я смотрю на него и думаю как жаль. я бы прочитала ему вслух любимые места из книг. рассказала как я вижу каждого любимого персонажа. нарисовала бы для него то место, в которое он бы хотел отправится путешествовать. показала ему множество и кучу важностей жизни, и не совсем важностей. я пишу ни о чем, чему я его научу? научу смелости. и хоть это уже совсем не ни о чем*, но все же.  его сердце не выпрыгивало бы от малейшего лишнего звука, он бы сам не подпрыгивал от страха и не прятался бы за всем чем можно. мой смелый ланцелот, отчаянный винсент, благородный принц персиан, и невозможный аслан. мой все храбрецы на свете вместе взятые; о том, что я всегда так много могу сказать. дайтесь мне в живую! я расскажу вам так много ни о чем. о том, что ни о чем это и есть все.

просто хочу сказать

хотелось бы.. нет, не так

хочу немного рассказать о жизни.
что не важно какие вас окружают вещи, удобства и прочее в этом роде, это совершенно неважно, потому что бывают моменты, когда ваша любовь к этим вещам, хотя скорее привычка, разобьется на тысячи и тысячи, и исчезнет бесследно, возможно с каплями сожаления. когда случается например война, в один прекрасный день, а может и не такой прекрасный, но вообщем неожиданно. и забирает весь этот интерес к вещам, весь тот трепет в новой обклееной кухне, с только что привезенной мебелью, такой красивой, белой, с черными столешницами. все абсолютно теряет важность, прежде всего ставятся весы, заранее перевешенные жизнью, а все остальное не так волнует. вам все равно будет где присесть почитать, если в вашем новом месте обитания, куда вы переехали семьей, не будет вашей отдельной спальни. я говорю это, потому что порой удивляет эта людская привязанность к вещам. вы можете сколько угодно покупать, приобретать все новое и дорогое, но в один момент она может стать настолько дешевым, что вы сами потеряете всякий интерес к этому.
жизнь не состоит из смысла потреблять. скорее создавать  и приносить что - то новое, или просто изобретать, что угодно. хоть новое слово. вся эта мелочность рассыпется пылью, пеплом, чем угодно мелкозернистым, если в нашем общем человеческом мире не будет мира и согласия. когда происходят войны, лишь сумасшедшие трепещут и несутся за своими дорогими полами и мебелью. за болезни я не буду говорить.
просто хочу сказать.. что , нет нет, я не хочу проявления жалости, просто хочу сказать, что можно жить без воды, можно жить без удобной кровати, можно жить в доме совсем без мебели, и улыбаться по утрам. можно не иметь удобного рабочего места, достаточного света, мягкого стула, даже того самого интернета,  и ты все равно можешь быть. быть, существовать, жить, неважно. все эти слова означают проживание каждого дня. если вы чего - то сильно хотите, вы будете это делать при любых обстоятельствах, в любом месте, на любом стуле, а то и на полу. я столько всего нарисовала на полу! на кровати, на кухне, на балконе. совсем не том, где тот красивый теплый солнечный свет был целый день. совсем не тот, где его обвивал дикий виноград, совсем нет. тот, например, балкон выходил на вечно оживленный улицы, где незнакомые люди сновали туда сюда, знакомые с одной бедой и ходили из дома на лицу, в магазин, проживая и ожидая когда все станет хорошо. по утрам, часов в 7, и вечером часов 10, они выходили за водой, к огромной бочке, которую подвозила не менее большая машина оранжевого цвета, с заполненным баком с водой.
нам не приходилось там быть, только потому что у родственников была машина, и они возили нам ее с родника. и мне совсем не хочется жалости. все эти моменты, все это время настолько делает тебя простым. простым человеком.
и еще. тогда меня настолько все это угнетало, что я пыталась занять себя с самого утра и до вечера. я просыпалась в 6 утра, умывалась, делала зарядку, кажется не пила чай, не завтракала, может брала с собой что - то перекусить, брала бумагу, ручки, краски и шла рисовать. по утрам улицы были пустые. люди порой слишком любопытны, а любопытство меня чаще всего не радовало. в своих утренних вылазках  я знакомилась со странными людьми. чаще всего казалось бы с непутевыми (?) подвыпившими. но, они был очень вежливы, и делали мне комплименты, и рассказывали, что даже в их маленьком городке был один художник, и спрашивали не знаю ли я его. желали мне удачи и творческих успехов, извинялись не раз и уходили. были даже неизвестные, которые вызывали службу безопасности, тогда я немного перепугалась. приехали, покажите мол документы, покажите блокноты, нет ли схем и тд. а может я наводчик.
тот город настолько настолько маленький, что обойти его можно было минут за 20. а вокруг поля. тогда, осенью, они были золотистыми, сухие колосья. я перешла через дорогу, зашла в поле и стояла на солнце. я не люблю бродить одна, гулять, искать что - то интересное, но тогда я об этом забыла, и просто шла, куда - нибудь. были еще незнакомые, но я уже и не помню.

когда улицы становились все оживленнее, я закрывала блокнот, может немного не дорисовав, или дорисовав. и шла домой. пила кофе или чай, ела, потом дальше рисовала.
в ограниченных удобствах - это было  одно из самых плодотворных времен.

в каждом месте обитания я боролась за только свое место. там была собрана куча моих вещей, бывало настолько хаотично разбросаны, ибо постепенно к ним добавлялись вещи еще и еще.
и не том я, а том, что несмотря на все, жизнь заводит нас туда, куда мы не ожидаем свернуть. приносит к нам на блюдце так же неожиданно события, в которых мы можем поучаствовать. внести свой настолько маленький вклад, по сравнению с целой вселенной. стать частью чего - то. частью рисунка, музыки, истории. неважно, по какому по качеству полу вы будет ходить, за сколько тысяч сделан ваш ремонт, пока он настолько дорог для вас, вы не будете свободным человеком от мнения других людей. если и делайте себе удобство, то только для себя. и только когда почувствуйте, что это не настолько важно, но вы готовы потратить время, силы и средства, чтобы сделать жизнь немного удобное. но все же это не смысл жизни.